Отражение культа медведя в русском язычестве

Народ не помнящий своего прошлого, не имеет будущего, в данном смысле мы имеем ввиду культуру в широком спектре этого слова. А современная культура мягко говоря находится толи в упадке, толи в припадке, а если грубо, то при смерти. Всё. что остаётся, так это лишь обрывки наследия наших предков.
  • Автор
  • Сообщение
Не в сети
Аватара пользователя
Администратор
Администратор
Сообщения: 632
Зарегистрирован: 25 окт 2017, 13:56

Отражение культа медведя в русском язычестве

Сообщение Светлана »

Отражение культа медведя в русском язычестве и православии

У знаменитого путешественника В.Р. Арсентьева (1872–1930) есть такие слова: «У истоков религиозного сознания превалировало такое представление о мире, когда звери были равны богам, боги – людям, а люди – зверям». Здесь также уместно вспомнить и слова блестящего философа, социолога и революционера Г.В. Плеханова (1856–1918) по поводу мнения, высказанного в античные времена греческим философом Ксенофонтом (430–355 до н. э.): «Ксенофонт ошибался, говоря, что человек всегда творит своего бога по образу и подобию. Нет, сначала он творит его по образу и подобию животного. Человекоподобные боги возникают лишь впоследствии… В религиозных представлениях людей долго сохраняются глубокие следы зооморфизма». Т. е. зачатки религиозных представлений у человека связаны с тотемизмом, в частности, с почитанием животных.

Первобытному слабому человеку приходилось в силу необходимости считаться с могучими и сильными животными, намного превосходившими его своей мощью, с такими, например, как медведь, умилостивлять их, привлекать к себе. Вспомним русские сказки, где главный герой добивается успеха только в том случае, когда привлекает на свою сторону ряд животных, которые впоследствии «пригодились» ему. Наблюдая смерть животного, первобытный человек верил, что из его тела, как и из тела человека, точно также должна выходить душа, которая продолжает жить на небе. Отсюда естественное почитание и умилостивление таких душ животных, признание за ними сверхъестественной, а стало быть, и божественной силы. Что позволяет с определенной долей уверенности утверждать, что тотемизм является древнейшей первоначальной формой религии – верой в существование Бога или богов. И как результат обоготворения животных – появление вначале кремневых фигурок (тех же медведей) и позднее – литых изображений различных «звериных стилей».

Медведь же, один из самых почитаемых тотемов, постепенно превратился в мифическое существо и стал играть роль полубожества. Некоторые северные народы приписывали грозному зверю исключительно божественное происхождение, называя его «сыном неба, который оставляет небо вопреки отцу». В «медвежьих песнях», как уже упоминалось, называли медведя «сыном высшего бога, который по зависти низведен с неба на землю» Иногда медведь означал само небо, олицетворяющее хозяина верхнего мира – бога.

Шло время, и пока дикий зверь внушал более почтения и страха, чем сам человек, – животное пользовалось божественным ореолом в глазах человека. Но по мере того, как человек развивался, появлялись орудия труда, которые выдвигали его вперед и давали преимущества перед животным миром, постепенно превращая его в «царя зверей», – в представлениях первобытного человека бог стал принимать все более и более человеческий облик. Однако старые зооморфные боги не сразу уступили свое первенство антропоморфным божествам, поэтому среди образцов звериного стиля и находятся фантастические изображения в виде людей со звериными и птичьими головами. Примером могут служить вылитые из бронзы пермские человеческие фигуры с головой лося или птиц с человеческой головой на груди. Так шло врастание богов-людей в богов-животных. В конце концов, боги в человеческом представлении стали твориться по образу и подобию человека.

Поэтому в мифологических сюжетах медведь, только уже в образе «грозного космического охотника», обнаруживает тесную связь с небесным стрелком – громовником (у греков – это Зевс, скандинавов – Тор, славян – Перун, сибирских народов – Нуми-Торум, Нум, Манга), представлявшийся северными племенами в медвежьем облике. Н.Л. Гондатти в отчете о своей поездке в северо-западную Сибирь в 1885 году приводит любопытную легенду, записанную им у сибирских народов: «Медведь небесного происхождения: он прежде жил на небе, и Торым только по усиленной просьбе медведя отпустил его на землю, которая нравилась ему своим разнообразием; но при этом Торым дал медведю приказ есть только тех людей и животных, которые в чем-нибудь провинились, в противном же случае он сам будет убит. Поэтому всякий, сознающий за собой грехи, дрожит при встрече с медведем и убить его может только человек, свободный от грехов и угодный богам».

Кстати, по убеждению знатока древней религии славян А.Г. Глинки, главное дохристианское божество Перун происходит от слова Торым или Торум, которое «на сарматском языке» (финно-угорском) означало всевышнее существо, бог. Фигура сего божества была сделана из разных материалов: туловище из дерева, голова вылита из серебра, а уши и усы изваяны из золота; ноги выкованы из железа; в руке держал нечто, похожее на молнию, которую представляли драгоценные камни – рубины и карбункулы. Перед ним постоянно горел огонь, «за небрежение коего» жрец-волхв наказывался смертной казнью – сожжением на костре. Перун особо почитался, по утверждению А.Г. Глинки, в Киеве и Новгороде. В честь этого божества было сооружено несколько храмов и большое количество кумиров (изваяний). Особенно выделялись «божницы» – одна в Киеве, «над Боричевым потоком», построенная князем Владимиром, а другая в Новгороде – воздвигнутая его дядей Добрыней, направленным им туда посадником или наместником. По принятию Русью христианства эти храмы были разрушены, так же, как и кумиры Перуновы.

Бог грозы (грома) Перун, главным оружием которого были упомянутые выше громовые стрелки (стрелки перуновы), выступал иногда в виде богатыря Ивана Медведка – главного героя русских народных сказок: от головы по пояс он был человек, а нижняя половина – медвежья.

Вторым по значению после громовержца Перуна был славянский скотий бог Велес или Волос. В древнейшие времена Велес считался звериным богом и принимал облик медведя. В наступивший период политеизма (многобожия) бог Волос-Велес в какой-то степени продолжал выполнять функции тотема, связь которого с самим медведем-тотемом прослеживается весьма убедительно. Лучшим подтверждением служит тот же ритуальный топор с головой медведя, найденный в Ростове, где около тысячи лет назад было капище Велеса-Волоса, и на месте которого позднее построили христианский храм святому Власию. Медвежья лапа, оберегающая крестьянский двор, называлась «скотьим богом», а в русских летописях эту же роль выполнял Волос-Велес.

За покровительство домашнему скоту Волосу, после Перуна, «воздавалось величайшее почитание». Скот долгое время был главным богатством наших пращуров, поэтому вплоть до средневековья слово скот означало не только домашних животных, но также и имущество, деньги, богатство, в результате чего Велес стал считаться также богом богатства, торговли, плодородия и т. п. Кроме того, Велес в народной традиции издревле наделялся еще одним свойством – связью с миром мертвых; в древности он, вероятно, даже считался повелителем загробного мира. При этом Велес, покровитель скотоводства, земледелия, торговли и ремесел, противопоставлялся громовику Перуну как богу не только грозы, но и битв, покровителю воинов, княжеской дружины. В отличие от Перуна, считавшегося «выспренным богом», «вне земли находящимся», Волос-Велес относился к богам земным, был «покровительствующий скоту».

Упоминает имена Перуна и Велеса первый летописец Нестор: «А Ольга водиша и мужий его на роту; по рускому закону клашася оружьем своим, и Перуном богом своим, и Волосом – скотьим богом». В договоре Святослава I Игоревича (940–972) с греками говорится о тех же богах, которым они поклонялись: «Да имеем клятву от бога, в него же веруем, в Перуна и в Волоса, скотиа бога». В знаменитом древнерусском произведении «Слово о полку Игореве» указывается, что вещий Боян был внуком Велесовым.

После принятия христианства на Руси эти языческие кумиры были свергнуты князем Владимиром I Святославовичем (? – 1015) и его подвижниками. В житии св. Авраамия Ростовского упоминается, как тот, поселившись близ Ростова, сокрушил своим жезлом каменный идол Велеса, которому поклонялся Чудской конец города[184]. Во многих местах Руси до принятия христианства в честь этого домашнего скотьего бога сооружались многочисленные божницы и капища[185].

Волос-Велес связан с почитанием медведя. Однако существовали и другие мнения. Известный филолог и этнограф И.И. Срезневский (1812–1880) признавал Волоса под именем бога-солнца и сравнивал его с греческим божеством Аполлоном. Такую же мысль высказал князь П.А. Вяземский (1792–1878), сближая слово Велес с греческим гелиос – солнце. Хотя с ними и не согласился известный знаток русских сказок и литературовед А.Н. Афанасьев (1826–1871), на наш взгляд, все же в их предположениях имеется рациональное зерно. По мнению специалистов, тотемическая идеология прошла последующие стадии развития: первенство зверя, затем – солнца или неба, и в заключение – человека[186].

Выше говорилось, что северные народы почитали медведя, как сына неба, иногда он означал само небо, почему тогда бы не сравнить его и с солнцем – светилом, дающим свет и жизнь, появление которого было особенно дорогим и желанным после окончания долгой полярной ночи. Ведь хорошо известен среди славян праздник комоедицы, отмечаемый 24 марта, как весенний праздник пробуждающегося после зимней спячки в берлоге медведя. После ритуальных трапез участники этого обряда одевали вывороченные шерстью наружу шубы и тулупы, ложились и перекатывались с одного бока на другой, имитируя движения просыпающегося медведя. Все это делалось для того, чтобы медведь легко встал из своей зимней берлоги. Оживание природы и появление солнца после долгой полярной ночи олицетворялось с медведем – древнейшим объектом почитания северных народов, с его весенним пробуждением от зимней спячки[187].

С медведем связаны другие календарные приметы. Считается, что на Воздвижение (27 сентября) медведь ложится в берлогу; среди зимы, на Ксению-полузимницу (6 февраля) или на Спиридона-солнцеворота (15 декабря) он поворачивается в берлоге на другой бок, а встает после зимней спячки на Благовещение (7 апреля).

Не в сети
Аватара пользователя
Администратор
Администратор
Сообщения: 632
Зарегистрирован: 25 окт 2017, 13:56

Re: Отражение культа медведя в русском язычестве

Сообщение Светлана »

Следы культа Велеса сохранились по всему русскому Северу, где встречались его статуи (кумиры, болваны, идолы) и народ сохранил память, воплощенную в былинах и сказаниях, о существовании в давние времена на северной земле какого-то крупного святилища Велеса. Имя этого бога засвидетельствовано многочисленными капищами Волоса-Велеса в Поволжье, на Ростовской и Ярославской землях. По мнению ученых, функцию охранителя домашнего скота медведь здесь обретает во 2 тыс. до н. э., когда в среду местного охотничьего населения вторглись племена скотоводов фатьяновской, абашевской археологических культур, которые нами рассматривались выше. Пришельцы ассимилировались среди аборигенов здешнего края, но принесли им свои обычаи и верования. Вероятно, от индоевропейцев-фатьяновцев было унаследовано имя божества Волос-Велес, скотий бог в русском летописании[188].

Имя это встречается в географических названиях некоторых местностей, больше на северо-западе России – Волосово, Волосовичи, Волосское, Волосов, в Новгороде существовала Волосова улица. По мнению Н.Н. Воронова, культ Велеса был, по всем данным, племенным культом новгородских славян. Вероятно, и в Поволжье, тесно связанном с северо-западной колонизацией, этот культ принадлежал той части языческого славянского населения, которая была пришлой[189].

В «Сказании о построении града Ярославля», в частности, говорится: «И се бысть селище, рекомое Медвежий угол, в нем же насельницы человецы, поганыя веры – языцы зли суще… Идол же кланястасе сии, бысть Волос, сиречь скотий бог». Идол Волоса стоял среди Волосовской логовины, где находилось святилище, горел жертвенный огонь, совершались обряды и жертвоприношения. У жителей Медвежьего угла особым почетом и уважением пользовался волхв, отправлявший все эти обряды[190]. А о медведе, которого особо почитали здесь, и с которым сражался князь Ярослав, уже говорилось.

Имя древнерусских жрецов – волхвы — происходит от слова волохатый – это еще одно табуированное название медведя. Не исключено, что волхвы совершали свои магические обряды именно в медвежьей шкуре – медведине. Сам скотий бог Волос-Велес, в свою очередь, произошел от слов волосатый, велесатый, волохатый – такого же многочисленного потаенного имени грозного зверя.

С Велесом связано созвездие Плеяд, одно из названий которых были Волосыни, то есть жены Волоса, и сияние которых предвещало удачу в охоте на медведя. Знаменитый русский путешественник Афанасий Никитин (? – 1474) упоминает Волосыни в своих записях: «На Великий же день Волосыни да Кола в зорю пошли, а Лось головою стоит на восток». Здесь Кола – одно из русских названий созвездия Большая Медведица, представляемая в виде повозки, а Лось – архаическое название Полярной звезды[191].

Волосу наряду с покровительством скоту придавалось значение бога, помогающего трудам земледельцев. Существовал восточнославянский обычай оставлять в дар богу несжатым несколько пучков колосьев. Жницы на Руси отправлялись в поле всегда с песнями. Одна из них, захватив пучок колосьев, завивала (закручивала) его на корню, а потом перегибала или заламывала его в какую-нибудь сторону и никто не смел тронуть его. Это называлось завивать Волосу бороду или оставлять, дарить на бороду куст золотистых колосьев[192]. Издревле существовал такой обычай, перед началом жатвы первые созревшие колосья посвящались Волосу, а еще раньше – своему тотемному божеству – медведю.

На Севере, в Архангельской губернии существовал почти такой же обряд. Когда заканчивалась уборка хлеба, последние несжатые колосья связывались на корню, и сноп этот украшался цветами. Выражение завить бороду, т. е. убрать хлеб, закончить заготовку сена, выкопать картофель, сохранилось до сегодняшнего дня. Просто многие не знают, почему иногда люди после уборки урожая от радости в исступлении кричат: «У меня борода!», – и молодежь с испугом смотрит на кричащую женщину, не понимая, откуда у нее появилась мужская поросль…

* * *
Ответить

Вернуться в «Наследие предков»